Рассказики(не обязательно свои, можно просто интересные)

стихи, проза, графика...

Модератор: ierogliph

Рассказики(не обязательно свои, можно просто интересные)

Сообщение Ил-42 (боевой) » 08 май 2009 23:24

– Шоб я сдох! Это шо за ботва такая?
– Шиашу нецъаре Употребляется в ритуалах плодородия…
– Не, это ты себе оставь Покажи лучше еще вон ту ботву
Костлявые желтые руки с выступающими венами сняли с полки медную шкатулку, протягивая ее покупателю Тот придирчиво осмотрел товар со всех сторон и наморщил нос
– Тоже себе оставь, – заявил покупатель. – Мне бы лучше… а шо у тебя еще есть?
Василий Антонович Буров огляделся по сторонам, всем своим видом выказывая интерес к выставленным на полках экспонатам В этот крохотный магазинчик на отшибе его занесло почти что случайно. В сауне посоветовали – в перерыве между холодным пивом и сеансом массажа.
Старый приятель расписал в красках – так мол и так, товарец недешевый, но своих денег стоит. Вещицы все уникальные и продаются в одном-единственном месте – здесь, в лавчонке со странным названием «Семерка пентаклей». Сходи, мол, Васек, приценись, может что и глянется…
– Так я вот все-таки чего понять не могу, – задумчиво растопырил пальцы Буров. Разгульные девяностые давно канули в лету, но кое-какие привычки с тех времен все еще сохранились. – У тебя тут шо – типа волшебного универмага? А ты типа шо – волшебник? Старик, блин, Похабыч?.
– Не думаю, чтобы моя личность имела какое-либо значение, – чуть слышно прошелестел продавец. – Это магазин, а вы клиент. Значение здесь имеют только ваши желания и ваша платежеспособность.
– А, ну да Чисто деловой подход. Люблю, ценю, уважаю, – важно кивнул Буров, ковыряя в носу толстым пальцем
Заглянув в этот магазин, Буров сначала не впечатлился Занюханный ларек с барахлом для всяких пришибленных. Амулетики всякие, порошочки, знаки зодиака Серьезному человеку в таком месте делать нечего – не стоило и время тратить.
Но потом он все же решил задержаться Заинтересовал продавец На первый взгляд – просто убогий старик, закутанный в засаленный балахон неопределенного цвета. Лица не видно – только желтые-прежелтые руки Говорит свистящим шепотом, словно очень сильно простыл
Однако первое впечатление часто бывает обманчивым Буров каким-то звериным чутьем смекнул, что диковинный продавец не просто чокнутый старикашка Чем-то веет от него… чем-то таким смутным, неопределенным, но заставляющим воспринимать серьезно
А посмотрев образцы товаров, Буров понял, что нежданно-негаданно натолкнулся на нечто крайне интересное.
Совершенно непонятно, откуда взялись все эти непостижимые прибамбасы и кто их сделал. Может быть, инопланетяне Или это секретные правительственные разработки Или какое-нибудь цыганское колдовство
Продавец отвечать отказался – да Буров особо и не настаивал. Какая разница, откуда это добро взялось? Главное, что оно здесь И может помочь в решении множества проблем Были бы деньги
А с деньгами проблем как раз нет.
Прицениваясь ко всему подряд, Буров набил уже два больших пакета Продавец не устает снимать с полок диковинные вещицы, объясняя принцип действия Сначала Буров требовал демонстрировать все наглядно – не верилось, что эти дурацкие амулетики способны вытворять такие кунштюки Потом начал верить продавцу на слово
– Это типа шо – волшебная палочка? – с сомнением посмотрел на полосатую палку Буров
– Да, вы правы, это волшебная палочка Будете брать?
– Ну типа сомневаюсь чутка… Шо-то она подозрительная На гаишную сильно смахивает
– Она когда-то и принадлежала гаишнику Великому гаишнику, который прослужил больше сорока лет и за все это время не принял ни годной взятки.
– Шоб я сдох! – поразился Буров. – А такие гаишники шо – правда бывают?! Я думал, сказки все!
– В этом мире случаются и не такие чудеса И эта палка – тоже не простая палка. Стоит вам ей взмахнуть в сторону едущей машины, как та мгновенно остановится и не сможет тронуться с места, пока вы снова не взмахнете волшебной палочкой Такова ее чудесная сила.
– Шоб я сдох! Заверни!
Продавец вежливо поклонился, заворачивая полосатую палку в оберточную бумагу Буров восхищенно покачал головой, осматривая полки, и ткнул пальцем:
– А это шо у тебя тут? Пушка?
– Это стартовый пистолет.
– А, стартовый… Не, это ты себе оставь…
– Это не просто обычный стартовый пистолет Его свойства сродни свойствам купленной вами волшебной палочки – только наоборот.
– Э?. Наоборот?. Это типа как?
– Если выстрелить из этого пистолета, то каждый, кто услышит звук – кроме самого стреляющего, конечно – тут же бросится бежать куда глаза глядят И не сможет остановиться, пока не убежит за горизонт.
– Шоб я сдох! – округлились глаза покупателя. – Это ж как можно всяких уродов разгонять! Заверни!
Почесав затылок, Буров неуверенно промямлил:
– И это… Знаешь, чего… У тебя тут, я гляжу, надежно все, как положено… Ты это, типа, коммерческую тайну блюдешь?
– Ничто из того, что будет произнесено в моей лавке, не покинет ее пределов, – чуть слышно прошелестел засаленный капюшон.
– Ну гляди, шоб честно было А то я это, я типа шутить не люблю…
– Вы можете полностью на меня положиться Скажите, что вам нужно, и вы это получите.
– Мне бы это… мне бы такую штуку, знаешь, ну типа шоб конкурентов устранять… – неохотно промямлил Буров. – Такую, знаешь, шоб надежная ботва была, шоб без осечек…
– Кажется, я вас понимаю. Вот, могу посоветовать вам замечательное приспособление. Просто вручите ее тому, кого хотите устранить… и все будет сделано. Только учтите, что она одноразовая. Один экземпляр – одно применение.
– А шо это? – с сомнением посмотрел на пластиковую коробочку Буров. – Йогурт, что ли? На йогурт похоже, [цензура]!
– Это и есть йогурт, вы совершенно правы.
– Ну и с какого он мне сдался? Ты мне шо тут лепишь-то?
– Как и все остальное, что вы приобрели, это не просто обычный йогурт. Это живой йогурт.
– Живой?.
– Да, живой Живой и очень агрессивный
– Шоб я сдох! Заверни! И это, давай уже сразу целую упаковку, шоб, значит, не мелочиться типа!
– Как вам будет угодно, – поклонился продавец. – Желаете еще что-нибудь?
– Ага Типа желаю. Тут такая ботва случилась… – еще сильнее замялся покупатель. – Мне бы еще одного буйвола надо бы… ну, как бы это выразиться-то бы почетче…
– Убрать? – предположил продавец
– Да не, [цензура] с ним, с уродом! Пусть живет. Только он мне такую свинью подложил… сучара драная… Охота мне его… ну типа как бы… опустить Понимаешь?
– Я вас понял.
– Во Можешь на такую ситуацию мне что-нибудь подобрать? Ну я даже не знаю…
– Конечно, могу. Вот, пожалуйста.
Буров с сомнением посмотрел на прозрачную коробочку Внутри вяло копошится какая-то желтая птичка.
– Это типа шо за ботва? Цыпленок, что ли?
– Утенок
– [цензура]. А за каким мне твой утенок? Шо я с ним делать буду? – потянулся открыть коробочку Буров
– Вот открывать как раз не рекомендую, – поспешил заметить продавец. – Дело в том, что это тоже не обычный утенок.
– А какой? Волшебный?
– Не совсем Это активный утенок.
Буров захлопал глазами. А потом у него отвалилась челюсть. Коробка с чудовищем едва не вывалилась из рук.
– Шоб я сдох! – прохрипел бизнесмен. – Да это ж пострашней ядреной бомбы! Заверни!
– Сию минуту Желаете что-нибудь еще?
Буров оглядел заваленный покупками прилавок. С ума можно сойти, сколько всего он приобрел за один вечер А ведь первоначально вообще не собирался ничего брать – так, посмотреть, поприкалываться.
Но удержаться не смог.
Бумажник опустошен до дна. Хорошо, что при себе как раз оказалась крупная сумма – хозяин лавки сразу заявил, что принимает только наличные Цены у этого чудилы и в самом деле кусаются… но купленное добро того стоит
– Все, бывай, – подхватил пакеты Буров, разворачиваясь к двери. – Я еще как-нибудь на днях зайду
– Подождите, пожалуйста, – окликнул покупателя продавец
– Ну шо тебе еще, долдон?
– Просто вы так много всего купили – примите, пожалуйста, еще и небольшой подарок от магазина Пустяк, маленький сувенир. В благодарность за то, что выбрали наш магазин.
– Ну сунь мне его тоже в пакет, – поморщился Буров, поворачиваясь боком. – [цензура], неудобно шо-то…
Нагруженный, словно вьючной верблюд, бизнесмен еще и протопал полсотни шагов пешком. Таинственный магазинчик спрятался в конце узенького проулка, и подъехать на тачке прямо к дверям не получилось.
Водитель при виде шефа мгновенно выпрыгнул на тротуар, услужливо открывая дверь
– Неплохо прибарахлились, Василь Антоныч! В багажник?.
– Грабли не тяни, понял?! – враждебно посмотрел на шофера Буров. – Недешевое барахло! Домой поехали, быра!
Водитель послушно уселся за баранку Шеф у него мужик суровый, с ним лучше зря не спорить
Буров плюхнулся на кожаное сиденье, опустил стекло и жадно потер руки Это ж очуметь можно, сколько у него теперь бесценной рухляди!
– Зуб даю, такого даже у Бени Гейца нету, – оскалился Буров, рассматривая попискивающую коробочку с девятью разноцветными кнопками. – Пипец!. Не, ну полный пипец!.
Но все-таки интересно, что за кадр прячется под тем капюшоном Сидит в своей крысиной норе, продает загадочные штуковины…
Денег у зтого продавца должно быть немеряно. Один только Буров вывалил ему целый капитал Но деньги – тьфу, плюнуть и растереть Деньги всегда будут.
Другое дело – вот эти самые финтифлюшки. Буров накупил их целую кучу, но в таинственном магазинчике осталось гораздо больше. Страшно подумать, что еще может отыскаться среди той россыпи антиквариата! И совершенно непонятно, почему хозяин этих вещей не пользуется ими сам, а продает любому желающему. Недешево продает, но все-таки.
Нет, надо заняться этим вопросом вплотную Выбрать ребят понадежнее и наведаться как-нибудь в «Семерку пентаклей» В гости. Потолковать душевно Убедить того старикана раскрыть свои источники… ну аи оставшееся добро прибрать в хорошее руки Только уже не соря деньгами, как сегодня
– Да мя ж тогда!.. – вполголоса прохрипел Буров, начиная осознавать перспективы. – Да я ж со всем этим… да я ж депутатом… не, президентом стану!. [цензура]!. Я ж тогда!. Я ж крутым стану, шо [цензура]!..
Впрочем, неплохо бы вначале разобраться с тем, что уже куплено Буров порылся в пакете, с трудом припоминая, что конкретно рассказывал продавец о каждой из этих странных штуковин.
А это что такое? Сафьяновая коробочка Кажется, Буров такую не покупал…
– Ах да, бонус! – оживился бизнесмен, вспомнив, что получил сувенир за большое количество покупок. – И шо это за ботва? [цензура], забыл спросить…
Недолго думая, Буров открыл коробочку. И удивленно моргнул, уставившись на крошечное существо с парой витых рожек и тоненьким хвостиком.
– Ты шо за ботва такая? – удивленно спросил Буров.
– Одноразовый исполнитель желаний, – звонко пискнул чертенок. – Пожалуйста, произнесите вслух свое желание – я его немедленно исполню.
– Любое желание?!
– Любое.
– Шоб я сдох!..
– Исполнено, – пискнул чертенок, щелкая хвостом. – Спасибо за покупку.
Я пришел из ниоткуда, и уйду вникуда, вы не бойтесь меня люди, я ведь добрый... иногда.
Аватара пользователя
Ил-42 (боевой)
Наблюдатель
Наблюдатель
 
Сообщения: 20
Зарегистрирован:
13 янв 2009 19:15
Откуда: Воронеж

Сообщение KaterinKa » 14 май 2009 20:04

:-D :Bravo:
ам.
Аватара пользователя
KaterinKa
Наблюдатель
Наблюдатель
 
Сообщения: 19
Зарегистрирован:
09 май 2009 23:09
Откуда: Воронеж

Сообщение DELET » 18 май 2009 20:28

смачно
DELET
Штурман
Штурман
 
Сообщения: 763
Зарегистрирован:
02 апр 2008 15:47

Сообщение Дашка » 18 май 2009 21:01

Артур Кларк. Звезда
----------------------------------------------------------------------------
Перевод Л.Жданова
----------------------------------------------------------------------------
До Ватикана три тысячи световых лет. Некогда я полагал, что космос над
верой не властен; точно так же я полагал, что небеса олицетворяют
великолепие творений господних. Теперь я ближе познакомился с этим
олицетворением, и моя вера, увы, поколебалась. Смотрю на распятие, висящее
на переборке над ЭСМ-VI, и впервые в жни спрашиваю себя: уж не пустой ли
это символ?
Пока что я никому не говорил, но истины скрывать нельзя. Факты налицо,
запечатлены на несчетных милях магнитоленты и тысячах фотографий, которые мы
доставим на Землю. Другие ученые не хуже меня сумеют их прочесть, и я не
такой человек, чтобы пойти на подделки вроде тех, которые снискали дурную
славу моему ордену еще в древности.
Настроение экипажа и без того подавленное; как-то мои спутники
воспримут этот заключительный иронический аккорд?.. Среди них мало верующих,
и все-таки они не ухватятся с радостью за это новое оружие в войне против
меня, скрытой, добродушной, но достаточно серьезной войне, которая
продолжалась на всем нашем пути от Земли. Их потешало, что Главный
астрофик - иезуит, а доктор Чендлер вообще никак не мог свыкнуться с этой
мыслью (почему врачи такие отъявленные безбожники?). Нередко он приходил ко
мне в обсервационный отсек, где свет всегда приглушен и звезды сияют в
полную силу. Стоя в полумраке, Чендлер устремлял взгляд в большой овальный
иллюминатор, за которым медленно кружилось небо, - нам не удалось устранить
остаточного вращения, и мы давно махнули на это рукой.
- Что ж, патер, - начинал он, - вот она, вселенная, нет ей ни конца, ни
края, и, возможно, что-то ее сотворило. Но как вы можете верить, будто этому
чему-то есть дело до нас и до нашего маленького мирка, - вот тут я вас не
понимаю.
И разгорался спор, а вокруг нас, за идеально прозрачным пластиком
иллюминатора, беззвучно описывали нескончаемые дуги туманности и звезды...
Должно быть, больше всего экипаж забавляла кажущаяся противоречивость
моего положения. Тщетно я ссылался на свои статьи - три в "Астрофическом
журнале", пять в "Ежемесячных записках Королевского астрономического
общества". Я напоминал, что мой орден давно прославился своими научными
ысканиями, и пусть вас осталось немного, ваш вклад в астрономию и
геофику, начиная с восемнадцатого века, достаточно велик.
Так неужели мое сообщение о туманности Феникс положит конец нашей
тысячелетней истории? Боюсь, не только ей...
Не знаю, кто дал туманности, такое вся; мне оно кажется совсем
неудачным. Если в нем заложено пророчество - это пророчество может сбыться
лишь через много миллиардов лет. Да и само слово "туманность" неточно: ведь
речь идет о несравненно меньшем объекте, чем громадные облака материи
неродившихся звезд, разбросанные вдоль Млечного пути. Скажу больше, в
масштабах космоса туманность феникс - малютка, тонкая газовая оболочка
вокруг одинокой звезды. А вернее-того, что осталось от звезды...
Портрет Лойолы (гравюра Рубенса), висящий над графиками данных
спектрофотометра, точно смеется надо мной. А как бы ты, святой отец,
распорядился знанием, обретенным мной здесь, вдали от маленького мира,
который был всей вестной тебе вселенной? Смогла бы твоя вера, в отличие от
моей, устоять против такого удара?
Ты смотришь вдаль, святой отец, но я покрыл расстояния, каких ты не мог
себе представить, когда тысячу лет назад учредил наш орден. Впервые
разведочный корабль ушел так далеко от Земли к рубежам веданной вселенной.
Целью нашей экспедиции была туманность Феникс. Мы достигли ее и теперь
возвращаемся домой с грузом знаний. Как снять этот груз со своих плеч? Но я
тщетно взываю к тебе через века и световые годы, разделяющие нас.
На книге, которую ты держишь, четко выделяются слова:
АД МАЙОРЕМ ДЕИ ГЛОРИАМ
К вящей славе божией... Нет, я больше не могу верить этому деву.
Верил бы ты, если бы видел то, что нашли мы?
Разумеется, мы знали, что представляет собой туманность Феникс. Только
в нашей галактике ежегодно взрывается больше ста звезд. Несколько часов или
дней они сияют тысячекратно усиленным блеском, затем меркнут, погибая.
Обычные новые звезды, заурядная космическая катастрофа. С начала моей работы
в Лунной обсерватории я собрал спектрограммы и кривые свечения десятков
таких звезд.
Но трижды или четырежды в тысячелетие происходит нечто такое, перед чем
новая бледнеет, кажется пустячком.
Когда звезда превращается в сверхновую, она какое-то время превосходит
яркостью все солнца галактики, вместе взятые. Китайские астрономы наблюдали
это явление в 1054 году, не зная, что наблюдают. Пятью веками позже, в 1572
году, в созвездии Кассиопеи вспыхнула столь яркая сверхновая, что ее было
видно с Земли днем. За протекшую с тех пор тысячу лет замечено еще три
сверхновых.
Нам поручили побывать там, где проошла такая, катастрофа, определить
предшествовавшие ей явления и, если можно, выяснить их причину. Корабль
медленно пронывал концентрические оболочки газа, который был выброшен
шесть тысяч лет назад и все еще продолжал расширяться. Огромные температуры,
яркое фиолетовое свечение отличали эти оболочки, но газ был слишком
разрежен, чтобы причинить нам какой-либо вред. Когда взорвалась звезда,
поверхностные слои отбросило с такой скоростью, что они улетели за пределы
ее гравитационного поля. Теперь они образовали "скорлупу", в которой
уместилась бы тысяча наших солнечных систем, а в центре пылало крохотное
поразительное образование - Белый Карлик, размерами меньше Земли, но весящий
в миллион раз больше ее.
Светящийся газ окружал нас со всех сторон, потеснив густой мрак
межзвездного пространства. Мы очутились в сердце космической бомбы, которая
взорвалась тысячи лет назад и раскаленные осколки которой все еще неслись во
все стороны. Огромный размах взрыва, а также то обстоятельство, что осколки
заполнили сферу поперечником в миллиарды миль, не позволяли простым глазом
уловить движение. Понадобились бы десятилетия, чтобы без приборов заметить,
как движутся клубы и вихри взбаламученного газа, но мы хорошо представляли
себе этот яростный поток.
Выверив, уточнив свой курс, мы вот уже несколько часов размеренно
скользили по направлению к маленькой лютой звезде. Когда-то она была солнцем
вроде нашего, но затем в какие-то часы расточила энергию, которой хватило бы
на миллионы лет свечения. И вот стала сморщенным скрягой, который промотал
богатство в юности, а теперь трясется над крохами, пытаясь хоть что-то
сберечь.
Никто нас не рассчитывал всерьез, что мы найдем планеты. Если они и
существовали до взрыва, катаклм должен был обратить их в облака пара,
затерявшиеся в исполинской массе светила. Тем не менее, мы провели
обязательную при подходе к любому невестному солнцу разведку и неожиданно
обнаружили вращающийся на огромном расстоянии вокруг звезды маленький
Так сказать, Плутон этой погибшей солнечной системы, бегущий вдоль границ
ночи. Планета была слишком удалена от своего солнца, чтобы на ней когда-либо
могла развиваться жнь, но эта удаленность спасла ее от страшной участи,
постигшей собратьев.
Неистовое пламя запекло скалы окалиной и выжгло сгусток замерзших
газов, который покрывал планету до бедствия. Мы сели, и мы нашли Склеп.
Его создатели позаботились о том, чтобы его непременно нашли. От
монолита, отмечавшего вход, остался только оплавленный пень, но уже первые
телефотоснимки сказали нам, что это след деятельности разума. Чуть погодя мы
отметили обширное поле радиоактивности, источник которой был скрыт в скале.
Даже если бы пилон над Склепом был начисто срезан, все равно сохранился бы
взывающий к звездам неколебимый, вечный маяк. Наш корабль устремился к
огромному "яблочку", словно стрела к мишени.
Когда воздвигали пилон, он, наверное, был около мили высотой; теперь он
напоминал оплывшую свечу. У нас не было подходящих орудий, и мы неделю
пробивались сквозь переплавленный камень. Мы астрономы, а не археологи, но
умеем импровировать. Забыта была начальная цель экспедиции; одинокий
памятник, ценой такого труда воздвигнутый на предельном расстоянии от
обреченного солнца, мог означать лишь одно. Цивилация, которая знала, что
гибель ее блка, сделала последнюю заявку на бессмертие.
Понадобятся десятилетия, чтобы учить все сокровища, найденные нами в
Склепе. Очевидно, Солнце послало первые предупреждения за много лет до
конечного взрыва, и все, что они пожелали сохранить, все плоды своего гения
они заранее доставили на эту отдаленную планету, надеясь, что другое племя
найдет хранилище и они не канут бесследно в Лету. Поступили бы мы так же на
их месте - или были бы слишком поглощены своей бедой, чтобы думать о
будущем, которого уже не увидеть и не разделить?
Если бы у них в запасе оказалось еще время! Они свободно сообщались с
планетами своей системы, но не научились пересекать межзвездные пучины, а до
ближайшей солнечной системы было сто световых лет. Впрочем, овладей они
высшими скоростями, все равно лишь несколько миллионов могли рассчитывать на
спасение. Быть может, лучше, что вышло именно так.
Даже если бы не это поразительное сходство с человеком, о чем говорят
их скульптуры, нельзя не восхищаться ими и не сокрушаться, что их постигла
такая участь. Они оставили тысячи видеозаписей и аппараты для просмотра, а
также подробные разъяснения в картинках, позволяющие без труда освоить их
письменность. Мы учили многие записи, и впервые за шесть тысяч лет ожили
картины чудесной, богатейшей цивилации, которая во многом явно
превосходила нашу. Быть может, они показали нам только самое лучшее - и кто
же их упрекнет. Так или иначе, мир их был прекрасен, города великолепнее
любого наших. Мы видели их за работой и игрой, через столетия слышали
певучую речь. Одна картина до сих пор стоит у меня перед глазами: на берегу,
на странном голубом песке играют, плещутся в волнах дети - как играют дети у
нас на Земле. Причудливые деревья, крона - веером, окаймляют берег, а на
мелководье, никого не беспокоя, бродят очень крупные животные.
А на горонте погружается в море солнце, еще теплое, ласковое,
животворное, солнце, которое вскоре вероломно испепелит безмятежное счастье.
Не будь мы столь далеко от дома и столь чувствительны к одиночеству,
мы, возможно, не были бы так сильно потрясены. Многие нас видели в
других-мирах развалины иных цивилаций, но никогда это зрелище не волновало
до такой степени. Эта трагедия была особенной. Одно дело, когда род
склоняется к закату и гибнет, как это бывало с народами и культурами на
Земле. Но подвергаться полному уничтожению в пору великолепного расцвета,
исчезнуть вовсе - где же тут божья милость?
Мои коллеги задавали мне этот вопрос, я пытался ответить, как мог. Быть
может, отец Лойола, вы преуспели бы лучше меня, но в "Экзерсициа
Спиритуалиа" я не нашел ничего, что могло бы мне помочь. Это не был
греховный народ. Не знаю, каким богам они поклонялись, прнавали ли вообще
богов, но я смотрел на них через ушедшие столетия, и в лучах их сжавшегося
солнца перед моим взглядом вновь оживало то прекрасное, на сохранение чего
были обращены их последние силы. Они многому могли бы научить нас - зачем же
было их уничтожать?
Я знаю, что ответят мои коллеги на Земле. Вселенная - скажут они - не
подчинена разумной цели и порядку, каждый год в нашей Галактике взрываются
сотни солнц, и где-то в пучинах космоса в этот самый миг гибнет чья-то
цивилация. Творил ли род добро или зло за время своего существования, это
не повлияет на его судьбу: божественного правосудия нет, потому что нет
бога.
А между тем ничто виденного нами не доказывает этого. Говорящий так
руководствуется чувствами, не рассудком. Бог не обязан оправдывать перед
человеком свои деяния. Он создал вселенную и может по своему усмотрению ее
уничтожить. Было бы дерзостью, даже богохульством с нашей стороны говорить,
как он должен и как не должен поступать.
Тяжко видеть, как целые миры и народы гибнут в пещи огненной, но я и
это мог бы понять. Однако есть предел, за которым начинает колебаться даже
самая глубокая вера, и, глядя на лежащие передо мной расчеты, я чувствую,
что достиг этого предела.
Пока мы не исследовали туманность на месте, нельзя было сказать, когда
проошел взрыв. Теперь, обработав астрономические данные и сведения,
влеченные скал уцелевшей планеты, я могу с большой точностью датировать
катастрофу. Я знаю, в каком году свет исполинского аутодафе достиг нашей
Земли, знаю, сколь ярко эта сверхновая, что мерцает за кормой набирающего
скорость корабля, некогда пылала на земном небе. Знаю, что на рассвете она
ярким маяком сияла над восточным горонтом.
Не может быть никакого сомнения; древняя загадка наконец решена. И все
же, о всевышний, в твоем распоряжении было столько звезд! Так нужно ли было
именно этот народ предавать огню лишь затем, чтобы символ его бренности сиял
над Вифлеемом?
IRC Freedom ||| [Pycckue]DaIIIka

Если трудно – так станьте сильнее,
Каждый день – это маленький бой.
Только тот продержаться сумеет,
Кто способен сражаться с собой.
Аватара пользователя
Дашка
Пилот
Пилот
 
Сообщения: 1006
Зарегистрирован:
10 июн 2008 22:07
Откуда: Молодежка Аксиомовна

Сообщение DELET » 18 май 2009 21:14

помню как впервые прочёл его в юности.быть может чуть моложе Дашки был.самый смысл заключён в последнем предложении.до сих пор мурашки.как столько уместить в одну строку?
шедевр.
DELET
Штурман
Штурман
 
Сообщения: 763
Зарегистрирован:
02 апр 2008 15:47

Сообщение Дашка » 18 май 2009 22:00

я за это кларка и обожаю...

(миллиардов имен - тоже прекрасный рассказ - но он пожалуй длинноват для этой темы, он больше Звезды.. там тоже ВСЕ в одном предложении...

Я так рада ,что уговорила научку дать мне писать курсовую по Кларку!
IRC Freedom ||| [Pycckue]DaIIIka

Если трудно – так станьте сильнее,
Каждый день – это маленький бой.
Только тот продержаться сумеет,
Кто способен сражаться с собой.
Аватара пользователя
Дашка
Пилот
Пилот
 
Сообщения: 1006
Зарегистрирован:
10 июн 2008 22:07
Откуда: Молодежка Аксиомовна

Сообщение DELET » 19 май 2009 19:37

да-да-да.в небе,тихо,одна за одной,гасли звёзды...вроде бы так. :oops:
DELET
Штурман
Штурман
 
Сообщения: 763
Зарегистрирован:
02 апр 2008 15:47

Сообщение Дашка » 19 май 2009 20:41

DELET
Чак не ответил, и Джордж повернулся к нему. Он с трудом различил лицо
друга - обращенное к небу белое пятно.
- Смотри, - прошептал Чак, и Джордж тоже обратил взгляд к небесам. (Все
когда-нибудь происходит в последний раз. )
Высоко над ними, тихо, без шума одна за другой гасли звезды.
IRC Freedom ||| [Pycckue]DaIIIka

Если трудно – так станьте сильнее,
Каждый день – это маленький бой.
Только тот продержаться сумеет,
Кто способен сражаться с собой.
Аватара пользователя
Дашка
Пилот
Пилот
 
Сообщения: 1006
Зарегистрирован:
10 июн 2008 22:07
Откуда: Молодежка Аксиомовна

Сообщение Dron » 24 май 2009 22:48

Ил-42 (боевой)
бугога :-D :-D

Шуша
када прочитал - аж тронуло за душу
Аватара пользователя
Dron
На борту
На борту
 
Сообщения: 179
Зарегистрирован:
25 дек 2007 16:56

Re: Рассказики(не обязательно свои, можно просто интересные)

Сообщение МК » 15 сен 2009 11:53

Габриэль Гарсия Маркес.



Самый красивый утопленник в мире



Первые из детей, увидевшие, как по морю приближается к берегу что-то
темное и непонятное, вообразили, что это вражеский корабль. Потом, не
видя ни мачт, ни флагов, подумали, что это кит. Но когда неизвестный
предмет выбросило на песок и они очистили его от опутывающих водорослей,
от щупалец медуз, от рыбьей чешуи и от обломков кораблекрушений, которые
он на себе нес, вот тогда они поняли, что это утопленник.
Они играли с ним уже целый день, закапывая его в песок и откапывая
снова, когда кто-то из взрослых случайно их увидел и всполошил все
селение. Мужчины, которые отнесли утопленника в ближайший дом, заметили,
что он тяжелее, чем все мертвецы, которых они видели, почти такой же
тяжелый, как лошадь, и подумали, что, быть может, море носило его
слишком долго и кости пропитались водой. Когда его опустили на пол, то
увидели, что он гораздо больше любого их них, больше настолько, что едва
поместился в доме, но подумали, что, быть может, некоторым утопленникам
свойственно продолжать расти и после смерти. От него исходил запах моря,
и из-за того что тело облекал панцирь из ракушек и тины, лишь очертания
позволили предположить, что это труп человека.
Достаточно оказалось очистить ему лицо, чтобы увидеть: он не из их
селения. В селении у них было от силы два десятка сколоченных из досок
лачуг, около каждой дворик - голые камни, на которых не росло ни цветка,
- и рассыпаны эти домишки были на оконечности пустынного мыса. Оттого
что земли было очень мало, матерей ни на миг не оставлял страх, что
ветер может унести их детей; и тех немногих мертвых, которых приносили
годы, приходилось сбрасывать с прибрежных крутых скал. Но море было
спокойное и щедрое, а все мужчины селения вмещались в семь лодок, так
что, когда находили утопленника, любому достаточно было посмотреть на
остальных, и он сразу знал, все ли тут.
В этот вечер в море не вышел никто. Пока мужчины выясняли, не ищут ли
кого в соседних селениях, женщины взяли на себя заботу об утопленнике.
Пучками испанского дрока они стерли тину, выбрали из волос остатки
водорослей и скребками, которыми очищают рыбу от чешуи, содрали с него
ракушки. Делая это, они заметили, что морские растения на нем из дальних
океанов и глубоких вод, а его одежда разорвана в клочья, словно он плыл
через лабиринты кораллов. Они заметили также, что смерть он переносит с
гордым достоинством - на лице его не было выражения одиночества,
свойственного утонувшим в море, но не было в нем и отталкивающего
выражения муки, написанного на лицах тех, кто утонул в реке. Но только
когда очистили его совсем, они поняли, какой он был, и от этого у них
перехватило дыхание. Он был самый высокий, самый сильный, самого лучшего
сложения и самый мужественный человек, какого они видели за свою жизнь,
и даже теперь, уже мертвый, когда они впервые на него смотрели, он не
укладывался в их воображении.
Для него не нашлось в селении ни кровати, на которой бы он уместился,
ни стола, который мог бы его выдержать. Ему не подходили ни праздничные
штаны самых высоких мужчин селения, ни воскресные рубашки самых тучных,
ни башмаки того, кто прочнее других стоял на земле. Зачарованные его
красотой и непомерной величиной, женщины, чтобы он мог пребывать в
смерти с подобающим видом, решили сшить ему штаны из большого куска
косого паруса, а рубашку - из голландского полотна, из которого шьют
рубашки невестам. Женщины шили, усевшись в кружок, поглядывая после
каждого стежка на мертвое тело, и им казалось что еще никогда ветер не
дул так упорно и никогда еще Карибское море не волновалось так, как в
эту ночь; и у них было чувство, что все это как-то связано с мертвым.
Они думали, что если бы этот великолепный мужчина жил у них в селении,
двери у него в доме были бы самые широкие, потолок самый высокий, пол
самый прочный, рама кровати была бы из больших шпангоутов на железных
болтах, а его жена была бы самая счастливая. Они думали: власть, которой
бы он обладал, была бы так велика, что, позови он любую рыбу, она тут же
прыгнула бы к нему из моря, и в работу он вкладывал бы столько старанья,
что из безводных камней двориков забили бы родники и он сумел бы засеять
цветами прибрежные крутые скалы. Втайне женщины сравнивали его со своими
мужьями и думали, что тем за всю жизнь не сделать того, что он смог бы
сделать за одну ночь, и кончили тем, что в душе отреклись от своих мужей
как от самых ничтожных и жалких существ на свете. Так они блуждали по
лабиринтам своей фантазии, когда самая старая из них, которая, будучи
самой старой, смотрела на утопленника не столько с чувством, сколько с
сочувствием, сказала, вздохнув:
- По его лицу видно, что его зовут Эстебан.
Это была правда. Большинству оказалось достаточно взглянуть на него
снова, чтобы понять: другого имени у него быть не может. Самые упрямые
из женщин, которые были также и самые молодые, вообразили, что, если
одеть мертвого, обуть в лакированные туфли и положить среди цветов, вид
у него станет такой, как будто его зовут Лаутаро. Но это было лишь их
воображение. Полотна не хватило, плохо скроенные и еще хуже сшитые штаны
оказались ему узки, а от рубашки, повинуясь таинственной силе,
исходившей из его груди, снова и снова отлетали пуговицы. После полуночи
завывание ветра стало тоньше, а море впало в сонное оцепенение
наступившего дня среды. Тишина положила конец последним сомнениям:
бесспорно, он Эстебан. Женщины, которые одевали его, причесывали, брили
его и стригли ему ногти, не могли подавить в себе чувства жалости, как
только убедились, что ему придется лежать на полу. Именно тогда они
поняли, какое это, должно быть, несчастье, когда твое тело настолько
велико, что мешает тебе даже после смерти. Они представили себе, как при
жизни он был обречен входить в дверь боком, больно стукаться головой о
притолоку, в гостях стоять, не зная, что делать со своими нежными и
розовыми, как ласты морской коровы, руками, в то время как хозяйка дома
ищет самый прочный стул и, мертвая от страха, садитесь сюда, Эстебан,
будьте так любезны, а он, прислонившись к стене, улыбаясь, не
беспокойтесь, сеньора, мне удобно, а с пяток будто содрали кожу, и по
спине жар от бесконечных повторений каждый раз, когда он в гостях, не
беспокойтесь, сеньора, мне удобно, только бы избежать срама, когда под
тобой ломается стул; так никогда, быть может, и не узнал, что те, кто
говорили, не уходи, Эстебан, подожди хоть кофе, потом шептали,
наконец-то ушел, глупый верзила, как хорошо, наконец-то ушел, красивый
дурак. Вот что думали женщины, глядя на мертвое тело незадолго до
рассвета. Позднее, когда, чтобы его не тревожил свет, ему накрыли лицо
платком, они увидели его таким мертвым навсегда, таким беззащитным,
таким похожим на их мужей, что сердца у них открылись и дали выход
слезам. Первой зарыдала одна из самых молодых. Остальные, словно заражая
друг друга, тоже перешли от вздохов к плачу, и чем больше рыдали они,
тем больше плакать им хотелось, потому что все явственней утопленик
становился для них Эстебаном; и наконец от обилия их слез он стал самым
беспомощным человеком на свете, самым кротким и самым услужливым,
бедняжка Эстебан. И потому, когда мужчины вернулись и принесли весть о
том, что и в соседних селениях утопленника не знают, женщины
почувствовали, как в их слезах проглянула радость.
- Благодарение Господу, - облегченно вздохнули они, - он наш!
Мужчины решили, что все эти слезы и вздохи лишь женское ломанье.
Уставшие от ночных мучительных выяснений, они хотели только одного:
прежде чем их остановит яростное солнце этого безветренного, иссушенного
дня, раз и навсегда избавиться от нежеланного гостя. Из обломков бизаней
и фок-мачт, скрепив их, чтобы выдержали вес тела, пока его будут нести к
обрыву, эзельгофтами, они соорудили носилки. Чтобы дурные течения не
вынесли его, как это не раз бывало с другими телами, снова на берег, они
решили привязать к его щиколоткам якорь торгового корабля - тогда
утопленник легко опустится в самые глубины моря, туда, где рыбы слепы, а
водолазы умирают от одиночества. Но чем больше спешили мужчины, тем
больше поводов затянуть время находили женщины. Они носились как
перепуганные куры, хватали из ларцов морские амулеты, и одни хотели
надеть на утопленника ладанки попутного ветра и мешали здесь, а другие
надевали ему на руку браслет верного курса и мешали тут, и под конец
уже: убирайся отсюда, женщина, не мешай, не видишь разве - из-за тебя я
чуть не упал на покойника, в душе у мужчин зашевелились подозрения, и
они начали ворчать, к чему это, столько побрякушек с большого алтаря для
какого-то чужака, ведь сколько ни будь на нем золоченых и других
побрякушек, все равно акулы его сжуют, но женщины по-прежнему продолжали
рыться в своих дешевых реликвиях, приносили их и уносили, налетали друг
на друга; между тем из их вздохов становилось ясно то, чего не объясняли
прямо их слезы, и наконец терпение мужчин лопнуло, с какой стати столько
возни из-за мертвеца, выкинутого морем, неизвестного утопленника, груды
холодного мяса. Одна из женщин, уязвленная таким безразличием, сняла с
лица утопленника платок, и тогда дыхание перехватило и у мужчин.
Да, это, конечно, был Эстебан. Не надо было повторять еще раз, чтобы
все это поняли. Если бы перед ними оказался сэр Уолтер Рэли, то на них,
быть может, и произвели бы впечатление его акцент гринго,
попугай-гуакамайо у него на плече, аркебуза, чтобы убивать каннибалов,
но другого такого, как Эстебан, на свете больше быть не может, и вот он
лежит перед ними, вытянувшись, как рыба сабало, разутый, в штанах
недоношенного ребенка и с твердыми как камень ногтями, которые можно
резать разве что ножом. Достаточно было убрать платок с его лица, чтобы
увидеть: ему стыдно, он не виноват, что он такой большой, не виноват,
что такой тяжелый и красивый, и, знай он, что все так произойдет, нашел
бы другое, более приличное место, где утонуть, серьезно, я бы сам
привязал к своей шее якорь галеона и шагнул со скалы, как человек,
которому тут не понравилось, и не докучали бы вам теперь этим, как вы
его называете, мертвецом дня среды, не раздражал бы никого этой мерзкой
грудой холодного мяса, у которой со мной нет ничего общего. В том, какой
он, было столько правды, что даже самых подозрительных из мужчин, тех,
кому опостылели трудные ночи моря, ибо их страшила мысль о том, что
женам наскучит мечтать о них и они начнут мечтать об утопленниках, даже
этих и других, более твердых, пронизал трепет от искренности Эстебана.
Вот так и случилось, что ему устроили самые великолепные похороны,
какие только мыслимы для бездомного утопленника. Несколько женщин,
отправившись за цветами в соседние селения, вернулись оттуда с
женщинами, не поверившими в то, что им рассказывали, и эти, когда
увидели мертвого собственными глазами, пошли принести еще цветов и,
возвращаясь, привели с собою новых женщин, и, наконец, цветов и людей
скопилось столько, что почти невозможно стало пройти. В последний час у
них защемило сердце оттого, что они возвращают его морю сиротой, и из
лучших людей селения ему выбрали отца и мать, а другие стали ему
братьями, дядьями, двоюродными братьями, и кончилось тем, что благодаря
ему все жители селения между собой породнились. Какие-то моряки, услышав
издалека их плач, усомнились, правильным ли курсом они плывут, и
известно, что один из них, вспомнив древние сказки о сиренах, велел
привязать себя к грот-матче. Споря между собой о чести нести его на
плечах к обрыву, жители селения впервые поняли, как безрадостны их
улицы, безводны камни их двориков, узки их мечты рядом с великолепием и
красотой утопленника. Они сбросили его с обрыва, так и не привязав
якоря, чтобы он мог вернуться когда захочет, и затаили дыхание на тот
вырванный из столетий миг, который предшествовал падению тела в бездну.
Им даже не нужно было теперь смотреть друг на друга, чтобы понять: они
уже не все тут и никогда все не будут. Но они знали также, что отныне
все будет по-другому: двери их домов станут шире, потолки выше, полы
прочнее, чтобы воспоминание об Эстебане могло ходить повсюду, не
ударяясь головой о притолоку, и в будущем никто бы не посмел шептать,
глупый верзила умер, какая жалость, красивый дурак умер, потому что они,
чтобы увековечить память об Эстебане, выкрасят фасады своих домов в
веселые цвета и костьми лягут, а добьются, чтобы из безводных камней
забили родники, и посеют цветы на крутых склонах прибрежных скал, и на
рассветах грядущих лет пассажиры огромных судов будут просыпаться,
задыхаясь от аромата садов в открытом море, и капитан спустится со
шканцев в своей парадной форме с боевыми медалями на груди, со своей
астролябией и своей Полярной звездой и, показывая на мыс, горой из роз
поднявшийся на горизонте Карибского моря, скажет на четырнадцати языках,
смотрите, вон там, где ветер теперь так кроток, что укладывается спать
под кроватями, где солнце светит так ярко, что подсолнечники не знают, в
какую сторону повернуться, там, да, там находится селение Эстебана.

(c) Перевод с испанского, Ростислав Рыбкин
(c) Правка, Б.А. Бердичевский
(c) Вычитка, верстка, СЕРАНН, 2008
Аватара пользователя
МК
Пассажир
Пассажир
 
Сообщения: 440
Зарегистрирован:
09 янв 2009 20:09
Откуда: Воронеж

Re: Рассказики(не обязательно свои, можно просто интересные)

Сообщение Graf0man » 29 сен 2009 17:54

Осень.

Осенью бывает такое время, когда холода только начинаются. И все начнают болеть. Ну как все, конечно же не все, но не пройдет и дня что бы ты не встретил несколько простуженных или грипующих человек. Встретишь ты, значит, знакомого, и завяжется разговор. Ты ему: "Привет, как дела." А он, шмыгнув носом, знаете вот так вот "шмыг", или кашляв, так вот "Кхе кхе", так что сразу не поймешь то ли он правда кашляет, то ли специально делает вид, отвечает тебе: "Да вот заболел, на нjгах болезнь переношу..." Ну ты ему конечно же посочуствуешь, похлопаешь по плечу, пожелаешь поскорее выздороветь. А сам думаешь: "Так так... что же ето такое все болеют, надо бы не заболеть. Да... надо бы." А тут еще этот холод, а ты как назло куртку, не надел, с утра посмотрел в окно вроде солнышко, да и вчера еще тепло было. И ты преходишь домой, с мыслью, что надо бы не заболеть, а там брат, он вот вот как поступил, месяц еще не живет с тобой. И он весь такой кашляет, сопливит. И ты думаешь: "Ну е мое, ну что же это такое..." Ты идешь в аптеку, покупаешь ему лекарства, пытаешься вылечить его. А на следующее утро, естественно, саболеваешь сам...
И настроение, черт возми, как у больного человека. И ты как сегда думаешь что это не сильно, что скоро пройдет, ну как так, черт возьми!!! Но в итоге тебе все хуже и хуже, ты начинаешь вместе с братом сидеть дома, пить таблетки. А тут еще мама звонит, И начинает охать и ахать, когда знает что вы болеете. Начинает звонить в день по нескольку раз, и настойчиво требовать что бы вы сделали компрес. И вы ей в трубку, так: "Кааанещна мамаааа." И так день за днем проходит неделя... Выходные Испорчены...
Но наступает понедельнк, и тебе становится легче, гора носовых платков перестает расти, таблетки почти закончились, но они уже больше вроде и не нужны. И легче становиться не потому что вы делали компрес как советовала мама, а просто так, становиться легче. Да и брат еще два дня назад как выздоровел, и вчера ходил в клуб с ребятами. И тут ты вспоминаешь что завтра у тебя важная пересдача, то что преподаватель который будет ее принмать очень занятый человек, и именно поэтому ты очень долго договаривался с ним о пересдаче. И ты начинаешь готоиться, весь понедельник, пока не засыпаешь рано вечером. Потом просыпаешься с мыслью "ЧиЁрТ ПрАсПаJI..." Бежишь собираться, и только тут понимаешь что еще только шесть утра, и за окном темно. И ты думаешь что надо готовиться, а тут еще брат, не спал всю ночь и предлагает в героев3 поиграть, т.к. он ночью скачал какой то крутой мод. И ты сначала ломаешься, ломаешься, но в итоге соглашаешься. Вы с ним хлещете кофе, война идет на всю!!! Эльфы побеждают академию, нежить мочит инферно... И тут тебе звонит староста, и говорит что на прошлой неделе на всю группу написали докладную, за непосещаемость. Но ты бы испугался бы, если бы у тебя не было железного отмаза, ты болел! Да и справка имеется.
И настроееееениееее! Лучше не бывает.
И ты на крыльях летишь на эту пересдачу, настроение лучше некуда, ты обсолютно уверен что сдашь, ты же готовился! Встречаешь по пути знакомых, улыбаешься им, приветствуешь.
А настроениеее!
Пиходишь на пересдачу, садишься на пересачу, и тут выясняется...
Ну вобщем ты не сдал, тебе дали неделю переподготовиться. Дает кучу литературы.
И настроение...
И ты как растоптанный червяк ползешь домой, столько тебе не выучить и за всю жизнь... Но ты серьезно настроен, ты сам себе обещаешь что все выучишь.
Но стоит тебе переступить порог дома, брат заявляет что обнаружил оказывается крутую фиху в игре, и ты так заинтересованно смотришь, потом жалуешься ему на скотскую жизнь, он тебя поддерживает...
И вот уже орды нежити вновь отакуют лесных жителей. Кентавры никак не могут устоять перед полчищами скелетов, их слишком много, да и вообще за окном прекрасная осенняя погода! Там началось бабье лето!
И настроениееее!)))

(с)Чудин Михаил Юрьевич aka Graf0man
Аватара пользователя
Graf0man
Штурман
Штурман
 
Сообщения: 742
Зарегистрирован:
21 фев 2008 15:52
Откуда: оттуда

Re: Рассказики(не обязательно свои, можно просто интересные)

Сообщение DELET » 08 фев 2010 21:40

Солнечный луч придвинулся ещё на сантиметр к его ботинку.Вот доползёт до шнурка,и всё...Батарейки в фонаре сели под утро,практически на самом рассвете,Но и тех нескольких минут,когда на поверхности уже сереет небо,а первые птицы робко пробуют свои голоса,ему хватило с лихвой.Здесь,внизу,рассвет не приходит так быстро.
Он перевёл взгляд с пятнышка света,неуклонно приближающегося к горному ботинку,на свод пещеры.Сейчас,спустя почти сутки,он уже и не мог точно найти то место,с которого он так глупо навернулся.Нога болела сильно только первые часа два.Потом он проваливался то в сон,то в бред.А потом наступила ночь...
Как оказывается легко переступить ту черту,что отделяет человека разумного,выходца из 21го века,от полуголой полуобезьяны с криками несущейся по ветвям давно умерших деревьев от давно вымерших хищников...Вот только от хищников ли?Что помогло пережить прошедшую ночь?Фонарь,батарейки которого так заботливо были заряжены верной "Вартой".Или отсутствие груза прожитых лет?Или ещё не пропавшая надежда на спасателей (вот только откуда им тут было взяться...).Кто знает,может всё вместе,вот только в эту,приближающуюся,ночь он вступит совершенно один.
Память упорно отказывалась возвращать его к прошедшей ночи.Она с готовностью подкидывала какие угодно воспоминания,но упорно не хотела возвращаться к пережитому.Забавная штука-мозг человека.Вот живёшь ты,воздействуешь на окружающий мир,он воздействует на тебя.И кажется,что ничего неизвестного тебе уже нет,на все вопросы можно найти ответ.Погугли и воздастся тебе.Но стоит оказаться одному,в темноте,беспомощному - и тут на свет выбирается полуголая полуобезьянка,которая чихать хотела,на то,что всё давно уже открыто.Которой плевать,что в небе над головой каждую секунду проносится кусок металла,со своими определёнными целями и задачами.Эта обезьянка более мудра,чем все мудрецы жившие после неё.Она знает,как опасна темнота...
Луч незаметно сменил цвет с золотого на багряный.
Совсем как листва в школьном саду,когда ещё полный сил и впечатлений от прошедшего лета,бежишь с портфелем домой,бодро пиная опавшие листья.С одной только мыслью - закинуть дома портфель подальше и поскорей вновь окунуться в пряный аромат ранней осени.Детство...
Уже никогда не увидеть,как пойдёт собственный ребёнок в первый класс.Надо было всё-таки уступить Светке.Осталось бы в этом мире генетическое
подтверждение собственного существования.
Но теперь уже поздно...Поздно для всего.Луч стал тёмного,красного света,скоро не отличишь от темноты,и прочно уселся на шнурке ботинка...
Пару раз нажать на выключатель фонарика.Нет,чудес не бывает.Ну хоть жажда сейчас пройдёт (поллитровая бутылочка была выпита в первые часы заточения) .
Тьма снизошла.
Где то на краю осязания,с метр - не далее,тьма была чернее.Чернее чёрного,вспомнилось вдруг,так вот что это значит.Полуобезьянка из реликтового прошлого в диком ужасе носилась внутри черепной коробки.Она знала,помнила,в отличие от разума,что такое эта темнота...
DELET
Штурман
Штурман
 
Сообщения: 763
Зарегистрирован:
02 апр 2008 15:47


Вернуться в АртХауз

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron